Жил-был мальчик, по имени Петя Зубов. Учился он в третьем классе четырнадцатой школы и все время отставал — и по русскому письменному, и по арифметике, и даже по пению.
Успею! — говорил он в конце первой четверти. — Во второй вас всех догоню.
А приходила вторая — он надеялся на третью. Так он опаздывал да отставал, отставал да опаздывал и не тужил.
И вот однажды пришел Петя Зубов в школу, как всегда с опозданием. Шлепнул портфелем по загородке и крикнул: — Тетя Наташа! Возьмите мое пальтишко!
Вышла тетя Наташа из-за вешалок, взглянула на Петю, да как вскрикнет: — Ой!
— Тетя Наташа, что с вами? — спрашивает Петя.
— Вы говорили, что вы Петя Зубов, а на самом деле вы, должно быть, его дедушка. Да вы посмотрите в зеркало! — говорит тетя Наташа.
Взглянул мальчик в зеркало и чуть не упал. Увидел Петя Зубов, что превратился он в высокого, худого, бледного старика. Выросла у него седая окладистая борода, усы. Морщины покрыли сеткою лицо.
Крикнул он басом: «Мама!» — и выбежал прочь из школы. Бежит он и думает «Ну, уж если и мама меня не узнает, тогда все пропало».
Прибежал Петя домой и позвонил. Мама открыла ему дверь. Смотрит она на Петю и молчит. И Петя молчит. — Вам кого, дедушка? — спросила мама наконец. — Ты меня не узнаешь? — прошептал Петя. — Простите — нет, — ответила мама.
И пошел Петя куда глаза глядят. Идет он и думает: «Какой я одинокий, несчастный старик. Ни мамы, ни детей, ни внуков, ни друзей… И главное, ничему не успел научиться. Настоящие старики — те или доктора, или мастера, или академики, или учителя. А кому я нужен, когда я всего только ученик третьего класса?..»
Так Петя думал и шагал, шагал и думал, и сам не заметил, как вышел за город и попал в лес. И шел он по лесу, пока не стемнело.
«Хорошо бы отдохнуть», — подумал Петя и вдруг увидел, что в стороне, за елками, белеет какой-то домик.
Вошел Петя в домик — хозяев нет. Стоит посреди комнаты стол. Над ним висит керосиновая лампа. Вокруг стола — четыре табуретки. Ходики тикают на стене. А в углу горою навалено сено.
Лег Петя в сено, зарылся в него поглубже, согрелся, поплакал тихонько, утер слезы бородкой и уснул.
Просыпается Петя — в комнате светло. Вокруг стола сидят ребята и что-то считают:
— Два года, да еще пять, да еще семь, да еще три… Это вам, Сергей Владимирович, а это ваши, Ольга Капитоновна, а это вам, Марфа Васильевна, а это ваши, Пантелей Захарович.
Что это за ребята? Почему они такие хмурые? Почему кряхтят они, и охают, и вздыхают, как настоящие старики? Почему называют друг друга по имени-отчеству? Зачем собрались они ночью здесь, в одинокой лесной избушке?
Замер Петя Зубов, не дышит, ловит каждое слово.
Не мальчики и девочки, а злые волшебники и злые волшебницы сидели за столом! Вот ведь как, оказывается, устроено на свете: человек, который понапрасну теряет время, сам не замечает, как стареет. И злые волшебники разведали об этом и давай ловить ребят, теряющих время понапрасну.
И вот поймали волшебники Петю Зубова, и еще одного мальчика, и еще двух девочек и превратили их в стариков. А время, потерянное ребятами, забрали волшебники себе. И стали волшебники малыми ребятами, а ребята — старыми стариками.
Как быть? Что делать?
Подсчитали волшебники время, хотели уже спрятать счеты в стол, но Сергей Владимирович, главный из них, — не позволил. Взял он счеты и подошел к ходикам.
Покрутил стрелки, подергал гири, послушал, как тикает маятник, и опять защелкал на счетах. Считал, считал он, шептал, пока не показали ходики полночь.
Потом подозвал он волшебников к себе и заговорил негромко: — Господа волшебники, знайте: ребята, которых мы превратили сегодня в стариков, еще могут помолодеть. Петя Зубов замер, как мышка.
— К сожалению, так устроено на свете: от любого несчастья может спастись человек. Если ребята, которых мы превратили в стариков, разыщут завтра друг друга, придут ровно в двенадцать часов ночи сюда к нам и повернут стрелки ходиков на семьдесят семь кругов обратно, то дети снова станут детьми, а мы погибнем.
— Откуда им все это узнать? — спросила Ольга Капитоновна.
А Пантелей Захарович проворчал:
— Не придут они сюда к двенадцати часам ночи. Хоть на минутку, да опоздают.
А Марфа Васильевна пробормотала:
— Да куда им! Да где им! Эти лентяи до семидесяти семи и сосчитать не сумеют, сразу собьются.
— Так-то оно так, — ответил Сергей Владимирович. — А все-таки пока что держите ухо востро. Если доберутся ребята до ходиков, тронут стрелки — нам тогда и с места не сдвинуться. Ну, а пока нечего время терять — идем на работу.
И волшебники, спрятав счеты в стол, побежали, как дети, но при этом кряхтели, охали и вздыхали, как настоящие старики.
Дождался Петя Зубов, пока затихли в лесу шаги. Выбрался из домика. И, не теряя напрасно времени, прячась за деревьями и кустами, побежал, помчался в город искать стариков-школьников.
Город еще не проснулся. Темно было в окнах, пусто на улицах.
Но вот забрезжил рассвет. Зазвенели первые трамваи. И увидел наконец Петя Зубов — идет не спеша по улице старушка с большой корзинкой.
— Скажите, пожалуйста, бабушка, — вы не школьница? — спросил Петя.
— Что-что? — спросила старушка сурово. — Вы не третьеклассница? — прошептал Петя робко. Рассердилась старушка. Еле Петя ноги унес. Отдышался он немного — дальше пошел.
А город уже совсем проснулся. Летят трамваи, спешат на работу люди. Дворники счищают снег, посыпают тротуары песком, чтобы пешеходы не скользили, не падали, не теряли времени даром.
Сколько раз видел все это Петя Зубов и только теперь понял, почему так боятся люди не успеть, опоздать, отстать.
Оглядывается Петя, ищет стариков, но ни одного подходящего не находит. Бегут по улицам старики, но сразу видно — настоящие, не третьеклассники. Жизнь кругом так и кипит. Один он, Петя, отстал, опоздал, не успел, ни на что не годен, никому не нужен.